Русская диаспора и изучение русского языка и русской культуры в инос

 

Российские подданные имели и ряд других преимуществ. До конца 1920 г. они имели право свободного выбора места жительства (с лета 1920 г. — за исключением нескольких крупных городов), свободы передвижения по стране, занятия должно­стей в армии и государственном аппарате. В то же время закон о югославском граж­данстве запрещал принимать иностранцев на постоянную работу в государственные учреждения, поэтому российские эмигранты подписывали временные контракты с оговоренной суммой жалованья, а право на гражданство они могли приобрести через несколько лет. Эта тенденция изменилась в 1928 г. когда ученым-эмигрантам, принявшим югославское подданство, в трудовой стаж засчитывалась и их служба в России, и контрактная служба в Югославии. Тем не менее, многие выходцы из России, несмотря на материальные и социальные потери, предпочитали сохранять российское гражданство.

Академические организации ученых-беженцев также создавались прежде всего для сохранения кадров национальной науки для будущей России. Даже Русский научный институт в Белграде, основанный 16 сентября 1928 г. в первые пять лет своего существования размещавшийся в здании Сербской королевской академии наук, финансировавшийся правительством КСХС и вскоре ставший ведущим на­учным центром российской диаспоры, ориентировался прежде всего на «русское будущее» и минимально взаимодействовал с сербскими научными институциями.

Известный американский историк российского происхождения Марк Раев, от­мечая высокую активность российских ученых в Югославии, тем не менее считал, что русский научный Белград значительно уступал по созидательности Берлину, Парижу и Праге. С глухой ссылкой на анонимных «приезжавших лекторов» он под­черкивал «провинциальность» Русского научного института и «узость» интересов его членов и белградских российских эмигрантов в целом, «интеллектуальный изоляционизм» некоторых известных ученых (например, академик П. Б. Струве) и даже объяснял этими фактами то, что большинство ученых «легко вливались в структуру югославского общества» [53]

Российские подданные имели и ряд других преимуществ. До конца 1920 г. они имели право свободного выбора места жительства (с лета 1920 г. — за исключением нескольких крупных городов), свободы передвижения по стране, занятия должно­стей в армии и государственном аппарате. В то же время закон о югославском граж­данстве запрещал принимать иностранцев на постоянную работу в государственные учреждения, поэтому российские эмигранты подписывали временные контракты с оговоренной суммой жалованья, а право на гражданство они могли приобрести через несколько лет. Эта тенденция изменилась в 1928 г. когда ученым-эмигрантам, принявшим югославское подданство, в трудовой стаж засчитывалась и их служба в России, и контрактная служба в Югославии. Тем не менее, многие выходцы из России, несмотря на материальные и социальные потери, предпочитали сохранять российское гражданство.

Академические организации ученых-беженцев также создавались прежде всего для сохранения кадров национальной науки для будущей России. Даже Русский научный институт в Белграде, основанный 16 сентября 1928 г. в первые пять лет своего существования размещавшийся в здании Сербской королевской академии наук, финансировавшийся правительством КСХС и вскоре ставший ведущим на­учным центром российской диаспоры, ориентировался прежде всего на «русское будущее» и минимально взаимодействовал с сербскими научными институциями.

Известный американский историк российского происхождения Марк Раев, от­мечая высокую активность российских ученых в Югославии, тем не менее считал, что русский научный Белград значительно уступал по созидательности Берлину, Парижу и Праге. С глухой ссылкой на анонимных «приезжавших лекторов» он под­черкивал «провинциальность» Русского научного института и «узость» интересов его членов и белградских российских эмигрантов в целом, «интеллектуальный изоляционизм» некоторых известных ученых (например, академик П. Б. Струве) и даже объяснял этими фактами то, что большинство ученых «легко вливались в структуру югославского общества» [53]

 



  • На главную